Зачастила я в последее время со злобными постами, но мне надо куда-то излить душу, а то буду плакать.
День сегодня, как я могла бы сразу догадаться, не задался с утра. Придя в галерею, первым делом я увидела у стены упавший экспонат, на этой стене висящий. Леска порвалась. Ок, нашла другую, спустя определенного количества затраченной энергии и пары заноз в пальце, экспонат вернулся на нужное место. Потом все было мило, пара приятных посетителей, которым все понравилось.
И вот, под вечер, пришла кампания пенсионерок. Они, видете ли, хотели посмотреть на то, что теперь на месте их любимой галереи. И полчаса я выслушивала их предводительницу про то, как раньше было прекрасно, чудесные залы, прекрасная живопись... на этом месте я была готова делать фейспалм: прекрасного в той живописи, которая тут выставлялась и которую мне непосчастливилось видеть, самые унылые, однообразные акриловые пейзажи в моей жизни. Потом меня пытались убедить, что дети обожают ходить по картинным галереям. Ага, сказала я, дети, которых насильно туда загоняют, прямо вот получают невероятное удовольствие от произведений, которые они, несомненно, понимают. Довелось мне как-то детям про искусство рассказывать, особого интереса они не проявили. Точнее, вообще никакого. А доблестная защитница говноживописи заявила, что я учила неправильных детей, и ушла, многочисленно и громогласно заявив, что отсутствие старой замечательной галереи это такой удар такой удар.
Но это были еще цветочки. Грянул день рождения сына нашего продюсера, на который собралась целая куча детей. И мне довольно грубым образом напомнили, почему я не люблю детей. Потому что как только их больше двух, они превращаются в неуправляемую свору разрушителей. Я кругами бегала по залам, вытаскивая детей из машинки, велосипеда, забирая когда-то приклеенные к доске игрушки... окей, выставка игрушек, но почему, если сказали, что вот это нельзя трогать, то почему все равно трогают? Потом кто-то особо умный поотлеплял, опять же, приклеенных, солдатиков, и пораскидал их по залу. А они же хрупкие...
В общем, я ушла раньше, чем эта вакханалия закончилась. Теперь мне страшно, потому что я не знаю, в каком состоянии будут предметы, а головой отвечать мне. Пожалуй, отныне я буду общаться с детьми только накачавшись новопасситом.
И, наверное, это само говорит за себя: день был настолько хреновым, что даже покупка долгожданных туфель его не исправила.
День сегодня, как я могла бы сразу догадаться, не задался с утра. Придя в галерею, первым делом я увидела у стены упавший экспонат, на этой стене висящий. Леска порвалась. Ок, нашла другую, спустя определенного количества затраченной энергии и пары заноз в пальце, экспонат вернулся на нужное место. Потом все было мило, пара приятных посетителей, которым все понравилось.
И вот, под вечер, пришла кампания пенсионерок. Они, видете ли, хотели посмотреть на то, что теперь на месте их любимой галереи. И полчаса я выслушивала их предводительницу про то, как раньше было прекрасно, чудесные залы, прекрасная живопись... на этом месте я была готова делать фейспалм: прекрасного в той живописи, которая тут выставлялась и которую мне непосчастливилось видеть, самые унылые, однообразные акриловые пейзажи в моей жизни. Потом меня пытались убедить, что дети обожают ходить по картинным галереям. Ага, сказала я, дети, которых насильно туда загоняют, прямо вот получают невероятное удовольствие от произведений, которые они, несомненно, понимают. Довелось мне как-то детям про искусство рассказывать, особого интереса они не проявили. Точнее, вообще никакого. А доблестная защитница говноживописи заявила, что я учила неправильных детей, и ушла, многочисленно и громогласно заявив, что отсутствие старой замечательной галереи это такой удар такой удар.
Но это были еще цветочки. Грянул день рождения сына нашего продюсера, на который собралась целая куча детей. И мне довольно грубым образом напомнили, почему я не люблю детей. Потому что как только их больше двух, они превращаются в неуправляемую свору разрушителей. Я кругами бегала по залам, вытаскивая детей из машинки, велосипеда, забирая когда-то приклеенные к доске игрушки... окей, выставка игрушек, но почему, если сказали, что вот это нельзя трогать, то почему все равно трогают? Потом кто-то особо умный поотлеплял, опять же, приклеенных, солдатиков, и пораскидал их по залу. А они же хрупкие...
В общем, я ушла раньше, чем эта вакханалия закончилась. Теперь мне страшно, потому что я не знаю, в каком состоянии будут предметы, а головой отвечать мне. Пожалуй, отныне я буду общаться с детьми только накачавшись новопасситом.
И, наверное, это само говорит за себя: день был настолько хреновым, что даже покупка долгожданных туфель его не исправила.